В браузере выключен JavaScript. Пожалуйста, включите его. Как это сделать.

Поиск по тегам

Например: дружба, чувства

Все записи, содержащие тег больница

Смеяться и плакать разрешается

В психоневрологический диспансер я согласилась ехать добровольно. Если я что-то напутаю, то только потому, что я на тот момент была в очень плохом состоянии. Сперва я вызвала скорую по 03, молодая врач скорой оказала мне первую помощь, и даже, кажется, дала какую-то таблетку. Но этот момент я уже плохо помню, еще

В психоневрологический диспансер я согласилась ехать добровольно. Если я что-то напутаю, то только потому, что я на тот момент была в очень плохом состоянии. Сперва я вызвала скорую по 03, молодая врач скорой оказала мне первую помощь, и даже, кажется, дала какую-то таблетку. Но этот момент я уже плохо помню, хотя я была абсолютно трезвая. Если я и выпивала что-то (кажется вино), то никак не менее трёх суток назад, а скорее всего и пяти. Потому что обратилась в скорую я в среду, а выпивала, возможно с пятницы на субботу. Да и то — не могу вспомнить, с кем. И при каких обстоятельствах. То есть совершенно не могу вспомнить, делала я это в одиночку, со случайным знакомым, либо же уже с очень хорошо знакомыми мне людьми.

*

Но примерно за два дня у меня были ночью слуховые и зрительные галлюцинации. Это было очень страшно. Я несколько раз злоупотребляла тем, что сначала принимала по пол-таблетки трамадола, просто так, когда у меня даже ничего не болело. Как-то года полтора назад, а то и больше, у меня были сильные периодические боли во время женских критических дней, и мне просто надоело жрать кеторол, который спасал только на два часа по 2 таблетки, спасал только низ. А головную боль при этом не снимал. И приходилось кушать пенталгин. И я вспомнила, что от умершей мамы остался этот трамадол. Она успела воспользоваться только тремя таблетками, и умерла. А в упаковке их было 20 штук. И я решилась, хотя и побаивалась. Разломала таблетку на 2 части, и съела одну половинку.

*

Замечталась, и вдруг обнаружила, что ничего у меня не болит, мне захотелось вымыть полы на лестничной площадке среди ночи, и я вымыла. Спать не хотелось. Я закурила, и это было тоже в кайф, после прянятого. Настроение как-то улучшилось, были какие-то очень приятные мечты, и я просто сидела в тишине и ловила кайф. Пробовала читать книгу, но как-то не шло. Тогда я осмелела, и съела вторую половинку. Мечтательное и хорошее настроение продлилось, но захотелось спать. А когда я проснулась, меня трусило всю, с головы до ног, и я помирала от головной боли. Я всё списала на трамадол, и боялась, что меня чуть ли не посадят, если кому-то сказать. Но так как я фактически помирала, я рискнула вызвать скорую, и призналась им во всём. Два врача (девушка и парень) посмеялись над моими опасениями (типа, нужны нам ваши проблемы, и это не наркотик — сказали они), а трусило меня (сказали они) от высокого давления, мне не свойственного. Что-то вкололи, и уехали. Я предложила им конфисковать у меня оставшиеся 16 таблеток трамадола и релиум (валиум), но они снова посмеялись моей законопослушности и уехали.Надеюсь, я не запутала читателя подробным экскурсом в историю познания трамадола. И я о нём забыла. Но изредка принимала его, не систематизировано. Потому что у меня постоянно было плохо на душе, а во время него на время отпускало. С алкоголем я его никогда не смешивала. Кстати, этот валиум мне вообще никак. То есть абсолютно.

*

В мини-сериале «Ангелы в Америке» есть эпизод, как сидящая на валиуме наркоманка вдруг ловит глюк одновременно с на чём-то сидящим парнем-геем. Но находятся они в разных домах и даже районах. Однако, под глюками, они встречаются вместе. Забавная сцена. Я пару раз приняла этот валиум (по нашему — релиум), но он меня вообще не успокоил. И кайфа ноль. И я ни с кем не встречалась. Зато за три дня до психушки я встретилась и с мамой, и с бабушкой. И они разговаривали со мной. Не в голове, а снаружи. И я их видела, как в ясный Божий день, при этом они ещё и двигались и пели (бабушка), а мама так и вовсе меня ругала. Да, примерно 4 месяца я регулярно выпивала в среднем раз в неделю. Сперва с удовольствием и от радости, а в последнее время от безысходности и тяжёлого настроения: начинала одна, а потом уже приходил сами знаете кто, так как я начинала эсэмэсить. А на неделе я возобновляла приём антидепрессантов. То есть каждый раз я думала, что больше пить не буду (алкоголь), и начинала пить антидепрессанты (велаксин).

*

Однако, когда приходил сами знаете кто, я какое-то время держалась, а потом соблазнялась и рискуя, выпивала алкоголь сверху таблеток. И это продолжалось какое-то время. Когда мне было совсем плохо, я доставляла себе удовольствие по пол-таблети того же самого трамадола.

После него как-то даже пить не хотелось. Но это редко. В общей сложности, за 4 месяца я съела наверное всего 4 таблетки. А, нет, 6. Я посчитала. Помню, перед своим Д.Р. ночью мне было так тяжело душевно, такая депрессуха была, что я внаглую ела и трамадол, и пиво пила. Одна. Утром позвонила сестре, так как мне стало ещё невыносимее, она приехала, поздравила меня. Но мне было не до того, поговорила со мной, и взяла с меня обещание, что я больше не буду так делать! Хотела забрать у меня эти таблетки, но потом сказала, что доверяет мне, и не стала забирать. Я обещала ей, что не буду. Но я их кушала иногда. По чуть-чуть.

*

Ну вот и предыстория. То есть в течение 4-х месяцев, или 5-и, я, можно сказать, систематически употребляла алкоголь на антидепрессанты, и изредка баловалась трамадолом. Я понимала, что я просто могла сдохнуть внезапно. Но в те моменты мне было так нехорошо, что в общем, я хоть и трусила слегка, но рисковала, так как не слишком дорожила своей жизнью. Ну помру — и ладно — думала. Я садилась и сама себе отвечала на вопрос: «вот могу я сейчас этого не делать?» и отвечала сама же «нет, не могу». Настолько всё плохо, и мне плохо. Просто ужасно. Вы не спрашивайте, что именно ужасно, это может быть только внутреннее субъективное ощущение.

*

А снаружи ничего особенного. Ну, мама умерла, да. Так два же с половиной года назад. Ну бабушка отправилась вслед за ней. Так положа руку на сердце — я по бабушке не шибко и скорблю. То есть совсем. Ну, как есть. Вот маму не могла забыть то дааа... То горе. А почему я так горюю — откуда я знаю? Жить без неё не могла. Ну так я же потом Славу встретила... Как я счастлива была — вся мамба помнит! Так, ладно, перекур. Я чувствую, что дальше я буду только раздражать читателя. Тут уж либо всё в открытую писАть, либо шифроваться. Я сейчас подумаю, шифровать мне или всю правду выкатывать?

*

Нет, решила не выкатывать всё. В общем, не заладилось что-то у меня с ним в последнее время. Плюс ещё я совершала всякие глупости, вспоминая о которых, мне самой неприятно, как я могла до такого дойти? Во вторник я ещё съездила к сестре в гости, всё было вроде хорошо. Я приняла золофт, и видимо от него случилась побочка. Легла спать дома, проснулась в пять утра в дико расстроенных чувствах, ну просто край. И натворила дел. Затем испугалась, вызвала скорую. Попросила врача, чтобы она отправила меня в больницу, где психов лечат. Сама попросила. Но она сказала, что по скорой они туда не забирают, но приедут менты. Так и сказала: «приедут менты», а не полиция. Ладно — сказала я. Налила себе чаю, чтобы не спать, сижу чай пью, курю, и жду так называемых по старинке «ментов». Но не дождалась и спать легла. Сколько проспала — не знаю. Услышала звонок в домофон, подскочила, спрашиваю: кто? Отвечают: психбригаду вызывали? Ничего не поняла, но не испугалась и открыла им даже охотно. Поднялись трое здоровенных мужиков, и старенький доктор-еврей с палочкой. Прошли. Уселись. Что случилось? Я им всю правду, как вам сейчас рассказала. И зарыдала, конечно, утирая лицо уже не платком, а своей футболкой, потому что мне по фиг было. Доктор-еврей очень ласково меня успокоил, я его усадила за рабочий стол, чаю всем предложила и курить разрешила. Но они отказались. Поедете в больницу — спросили? Вам там помогут. - Да, поеду, заберите меня туда, пожалуйста, я уже не знаю, как жить и что мне делать дальше.

Ну и отвезли меня.

*

Такая вот длинная предыстория. Многие её уже знают по комментам, ну а не все же комменты читают.

В приёмном отделении мне измерили давление, температуру, всё в норме. Давление только немного повышенное. Вещи забрали, я подписала документы на добровольное лечение, и меня поместили в 4-ую распределительную палату с камерой. Двери я закрыла, воду перекрыла, газ выключила, электроприборы тоже. Казалось бы — что не так? Лежи да лечись.

*

Я вот даже сама сейчас хочу понять, почему там со мной такая метаморфоза случилась, что я на второй день запросилась обратно домой ? В себя пришла, что ли ? Помню, что в приёмном отделении меня допрашивала женщина-психиатр. А потом назначили лечащего доктора, молодого и в очках, ему от силы лет 30. Он меня очень долго расспрашивал про всё. Сперва вопросы его мне казались нормальными. А под конец он спросил: а у Вас бывает такое, что Вам кажется, будто все события вокруг Вас — словно спектакль только ради Вас самой происходит? Нет, - говорю, - я так не думаю и не считаю. То есть абсолютно. А не кажется ли Вам, что за Вами следят? - спрашивает? - Ни разу! - отвечаю. Вот паранойи у меня точно нет. Угу...- говорит доктор. А вот, бывает ли такое, что у Вас резкие перепады с настроением происходят? А, да! - говорю — вот это постоянно! То подъём и куча нереализованных планов, то вдруг спад, да хоть в могилу себя заживо закапывай. Жить неохота больше — говорю. Что делать — не знаю, всё надоело. Вы сами как считаете — спрашивает доктор — это нормально для человека? - Да, говорю, считаю, что нормально. Как так? Поподробнее — просит доктор. - Ну, - говорю, а чему радоваться? Ради чего жить? Самый любимый человек умерла, я вроде бы вырулила на велаксине — говорю, - на ровную стезю. Стала спать и есть вовремя, работоспособность повысилась, чтением Кинга увлеклась, и прочими интересными вещами. А потом встретила человека, и у меня в душе забрезжила какая-то надежда, что можно ещё пожить с каким-то удовольствием и радостью. Но не срослось. Поэтому — всё — говорю. Розовые очки сняты навсегда, серотонин закончился, и даже просто существовать уже не знаю каким образом. И — в слёзы.

*

А доктор пишет, пишет, пишет... А эти синяки у вас на лице откуда? - Ну, оттуда — говорю, и всю правду ему опять. Но я к нему претензий не имею, -говорю, упаси Боже, я сама его первая по лицу ладонью хлопнула, а вот кто мне фингал под глазом нарисовал — уже не помню. То ли он меня двинул, то ли его подруга. Но я была подшофе, так что сами понимаете, - говорю. Разденьтесь — говорит доктор. Что, совсем ?- спрашиваю. - Нет, трусы можете оставить. Блять, хорошо, что я жила в последнее время на фоксе, всё время в ожидании интима. Так что эпиляция была везде, никаких ненужных зарослей на теле не обнаружилось. Хоть это радует. Доктор всё-таки молодой мужчина. Зато он обнаружил у меня синяки на ногах,на руках и плече даже. А я сама и не заметила. И на лбу. - Ясно — говорит. Запомните — говорю я, переживая, я к нему никаких претензий не имею, и фамилию и имя не скажу. И расстались мы мирно. Хотя и не помню когда и как. И в какой день.

свернуть

Побег без плана побега

Эх. уважаемый Алекс Док! Ну правду так правду. Извольте. Реальную - так реальную. Вообще-то, я совершила побег из этой больницы. В 3.20. ночи того дня, когда я здесь, на мамбе нарисовалась, после отлучки. Как это произошло? Рассказываю.

*

Изначально я, конечно, ничего такого не планировала. Новенькие сменялись, а я лежала. еще

Эх. уважаемый Алекс Док! Ну правду так правду. Извольте. Реальную - так реальную. Вообще-то, я совершила побег из этой больницы. В 3.20. ночи того дня, когда я здесь, на мамбе нарисовалась, после отлучки. Как это произошло? Рассказываю.

*

Изначально я, конечно, ничего такого не планировала. Новенькие сменялись, а я лежала. Их быстро выписывали, а меня нет. За мной решили понаблюдать и назначили метронидозол, в большом количестве. И уколы, ужасно болючие. Но то - ерунда.

Когда новеньких завезли, у меня сработал синдром отчуждения. Я решила с новенькими молчать и не разговаривать. Это как в пединституте. Я на кафедре философии работала постоянно, а на соседней кафедре экономики постоянно лаборантки менялись. Только привыкнешь к одной, сдружишься, она  берёт и увольняется. А новая приходит, и в дружбу лезет. Начинается всё сначала. 

*

Я взбунтовалась, и решила больше не знакомиться. Как раз, когда Наташка пришла на кафедру работать. Но, всё равно сдружились. И уже 18 лет дружим. Я посмотрела на новеньких в палате, отвернулась и решила спать. Постоянно, чтобы время быстрее проходило. А потом слышу: бу-бу-бу да бу-бу-бу. Там одну завесли из посёлка Весёлый, деревенщину. И она бубнила. Спать не представлялось возможным. Я встала, умылась и уткнулась в книгу.

*

Бубнушку звали Алёна. Выяснилось, что в ней 97 кг веса. Она всё время рассказывала про своего любимого Серёжу, его маму. Свою маму. И про то, как он её любит. Это был пи*дец.

*

На третий день её пребывания я почувствовала, что начинаю сходить с ума. Потому что она рассказывала одно и то же, по кругу. Постоянно повторялась. Говорила только о себе, о своей пи*де, молочнице, и что там у неё было-то? Я забыла. Не эндометриоз, а..этот.. как его.. Бл*ть, забыла.

Девахе было 34 года, Серёженьке 37. Они познакомились в интернете, и у них случилась неземная любовь. Впоследствии выяснилось. что бубнилка Алёна на инвалидности по невропатологической линии. И получает пенсион. Это о многом сказало. Свою карточку она отдаёт Серёженьке, живут с его мамой. Также она много рассказывала плохого о своей родной маме, что та чинит ей препятствия, и хочет затеять войну с мамой Серёжи, дабы разлучить влюблённых. Опасения, рефлексии, бубнёж не прекращались ни на секунду.

*

У терапевта я спросила, а здесь есть психиатр? А то мне плохо. - Нет, - говорит. А афобазол - не вариант купить? - Вариант, - говорю. Он сказал - Не прекращайте свою обычную терапию, паралалельно. 

Я пила свои обычные таблетки, но в какой-то момент я спать совсем перестала. Ночами. Покурить выйти невозможно, всю ночь ноги крутит и сна нет. Жарко. От антибиотиков у меня начались жуткие побочки. Дикая мигрень. И кое-что ещё, о чём писАть неприлично. Это было невыносимо.

*

Алёна постоянно следила за мной, и ловила каждое моё движение. Я вспомнила фильм дочери Дэвида Линча, Дженнифер Линч "Наблюдение" В палате также была Соня (азербайджанка), которая на четвёртый день при*уела от Алёнки и стала притворяться спящей. Катя, которая так же, как и я, читала Стивена Кинга, - вообще между манипуляциями уходила домой, и приходила туда только ночевать. Я оставалась одна с живой дрелью.

*

Ещё завезли Раю. Так-то она не Рая была, а какая-то РамиссА. Анварка. Вся в платине и бриллиантах. На второй день знакомства с Алёнкой она попросилась в вип-палату. Отдельную. Но Алёнка и туда к ней ходила мыться, бриться, пить чай, смотреть телик, и прочее. И всё время меня спрашивала:

- А ты не пойдёшь к Рае ?

- Я не хожу к Рае, если ты успела заметить!

- Почему?

- А зачем она, по-твоему, вип-палату себе оплатила?

*

Рая сама к нам приходила. Преимущественно общалась с Соней. Так я узнала, каким именно образом совершается мусульманский пост. Совсем не так, как у нас. Они весь день ничего не едят, а едят только после 8 вечера до 2-х или 3-х ночи.

*

Алёнка мотала по кругу рассказами и спрашивала советов. Я раз дала ей совет. А на 25-ый раз попросила её не ходить за мной. Ибо, мне покурить надо, за территорией. После уколов Алёнка не умела сама натянуть трусы так, чтобы удержать обе ватки на обеих полужопиях. И просила надевать трусы меня! А потом чертить ей на жопе йодовую сетку. Я раз натянула ей штаны. Второй. Сетки чертила. А потом психанула и сказала:

- Сама-сама-сама !! УЧИСЬ ! Вслух я хотела сказать, что надоела мне её жопа! Но не сказала.

*

Но выходные врачи ушли домой. Никого. Только младший персонал. Одна медичка с массивным подбородком, которая на словах называла меня "моя хорошая", на деле тем не менее, никак не могла попасть мне в вену. Ну никак ! Она издрочила мне все вены! На обеих руках. Один раз даже кровь фонтаном пошла, ибо она что-то там не так ширнула. Бл*ять, другая сменщица приходит - ширнёт и сразу попадает. И не больно. А здесь же.. какие-то эссэсовские пытки.

*

Я спросила у стажёрок, а могут быть от метронидазола такие побочки ? Стажёрки сказали, чтобы я спросила у врача.

- А вы кто? Не врачи? Вы же с образованием. Медицинским.

*

За этот под*ёб мне потом "отомстили". Ставили капельницу ОЧЕНЬ БЫСТРО! А это больно. Я сказала - сделайте, чтобы медленно капало, я - то никуда не спешу.

- От быстрой капельницы максимум, что может быть - ЭТО ТОШНОТА ! И ВСЁ

*

А этого мало? - про себя подумала я.

Короче, ничто не предвещало. Все спят, я не сплю. Голова раскалывается. Сутками. И ещё кое-что, о чём писать неприлично. Пи*дец. Я в 12 ночи взяла пачку сигарет и пошла вниз. Там охраннику сказала, мол можно мне выйти покурить? Я буду через дырку в воротах, за территорию курить. И окурок туда же выброшу. Я спать не могу !

*

Он молча встал и открыл мне двери. И сам пошёл курить.

Я покурила, а голова болит. Но полегче стало. Морально.

Лежала я три часа без сна. И думаю, а может мне домой слинять. а ?

Я всё равно не усну. Собрала шмотки, вернулась к этому же охраннику, и говорю:

- Выпустите меня отсюда, я не могу здесь больше находиться. Он молча выпустил. Такое впечатление было, что он ТОЖЕ не мог там больше находиться.

свернуть

Выгодная профессия

Кардиограмму снимал молодой симпатичный парень. Слово за слово разговорились... "Ну... в космос вам нельзя, а так... всё нормально."

А разговорились мы о патологоанатомах, после моего анекдота про врачей. "Не... их там учат... дай боже". "А чё, - спрашиваю, - так строго? Врачебная ошибка?" "Да какая там ошибка... там всё чётко еще

Кардиограмму снимал молодой симпатичный парень. Слово за слово разговорились... "Ну... в космос вам нельзя, а так... всё нормально."

А разговорились мы о патологоанатомах, после моего анекдота про врачей. "Не... их там учат... дай боже". "А чё, - спрашиваю, - так строго? Врачебная ошибка?" "Да какая там ошибка... там всё чётко - вскрывает, смотрит... от чего умер... от чего лечили... заключение. Я б пошёл в патологоанатомы..." "Весёленькая профессия" "Обхохочешься..." "А,- наконец доходит до меня, - лечили от одного, а умер от другого?" "Бывает и так... у нас вон в центральный морг отправляют. А там... почти за каждым трупом приходят... причина смерти и заболевание, от которого лечили... должны совпасть."  "То есть чтобы заключение патологоанатома и диагноз совпали?" "Ну да..."

На этом наш интересный разговор прервался.

свернуть

День рожденья. Ч.2.

Короче, привезли меня на скорой в больницу, стали осматривать. Прощупывать. Я ойкаю и стону. Больно, что аж пи*дец. Спрашивают фамилию, имя, отчество и дату рождения. Вот как раз сегодня - говорю, 47 стукнуло. Хоть бы не в последний раз! Ой, - все хором отвечают! - ЗДОРОВЬЯ ВАМ! Счастья, и долгих еще

Короче, привезли меня на скорой в больницу, стали осматривать. Прощупывать. Я ойкаю и стону. Больно, что аж пи*дец. Спрашивают фамилию, имя, отчество и дату рождения. Вот как раз сегодня - говорю, 47 стукнуло. Хоть бы не в последний раз! Ой, - все хором отвечают! - ЗДОРОВЬЯ ВАМ! Счастья, и долгих лет жизни! Ой - спасибо - отвечаю всем врачам сразу.

*

Быстренько у меня анализы взяли, - и в смотровую. Ага, перед этим два студента с нежными улыбками на устах совещались при мне примерно так:

- А скажите, коллега, Вы подозреваете здесь гинегологию или аппендицит?

- Я, коллега, полагаю, что это почечная колика вообще-то.

- Я тоже склоняюсь к этому диагнозу.

*

Но студентов никто не послушал, мне сделали узи и обнаружили что-то там в гинекологии.

- Всё! - говорит женщина-гинеколог! Всё мне понятно! Будем резать.

- Как резать?! - спрашиваю, - Зачем резать? Вот так вот сразу?

Она подозвала ещё ко мне мужчину гинеколога, он мне туда в перчатке палец засунул, я аж зажмурилась. И больно, и стыдно, шо пи*дец.

- Да - подтвердил доктор-мужчина, но не Хаусенко, конечно.

*

- Подписывайте согласие на манипуляции и операцию - говорит женщина-врач.

А перед этим мне укольчик всё-таки сделали. И я немного разогнулась.

- Мне подумать надо - говорю. - А вдруг я свет дома не выключила. И воду? Ни того, ни другого как раз не было в момент прибытия скорой, и уходила я, себя не помнящая. Можно я сначала домой обратно съезжу? - спрашиваю.

- Нельзя - говорит врач-женщина. Решайтесь, сейчас или никогда!

*

- Сейчас - вздохнула я.

*

Меня быстренько оприходовали, я думала готовить будут сутки. А меня хоп! - и в операционную. Анестезиолог что-то спрашивала, про хронические болезни и анамнез. Я что-то отвечала. Потом меня в кресло посадили и ноги привязали, чтоб не дёргалась. И вот тут я сильно испугалась! Думаю, ну всё. После наркоза я не очнусь. Перекрестилась и вдруг заплакала.

- Не надо плакать! - говорит кто-то слева. И в вену колет мне наркоз. Честно говоря, я думала, от наркоза мне приятно станет, и я все секреты им расскажу в таком состоянии. А хрен меня знает, может что и рассказывала, только после второго укола я ничего не помнила.

*

Очнулась с капельницей и катетером в вене. И мне почему-то казалось, что я не в своей палате. Меня это сильно беспокоило. Меня по щекам хлопали и спрашивали, как меня зовут. Приказывали не спать.

*

- Почему я не в своей палате? - беспокоилась я, как дура последняя. И как я вообще сюда попала? Что случилось?

*

Потом помню, что я писала кому-то смс. О том, что мне дурно от наркоза. Кому писала - убейте, не помню, ибо даже в таком состоянии я почему-то удалила исходящие смски.

*

Фууухх.. Утром проснулась как чумная. Слюну сглотнуть не могу. Такой сушняк. И всё время спрашивают, как меня зовут, ну что за люди? Будто я агент национальной безопасности.

свернуть

ВНЕШТАТНЫЕ СИТУАЦИИ В ОТПУСКЕ.

Лето в самом разгаре…Кто то уже съездил в отпуск, кто то еще поедет….Хорошо, если отпуск пройдет спокойно ,именно так, как вы задумали….Но мы  не можем угадать все ситуации и иногда в отпуске бывают ВНЕШТАТНЫЕ НЕПРИЯТНЫЕ ситуации…..которые надо решить…..Вот одна такая ситуация, приключилась с одной девушкой….Как так получилось, но еще

Лето в самом разгаре…Кто то уже съездил в отпуск, кто то еще поедет….Хорошо, если отпуск пройдет спокойно ,именно так, как вы задумали….Но мы  не можем угадать все ситуации и иногда в отпуске бывают ВНЕШТАТНЫЕ НЕПРИЯТНЫЕ ситуации…..которые надо решить…..Вот одна такая ситуация, приключилась с одной девушкой….Как так получилось, но собираясь утром на рынок, она  обнаружила, что банковской карты…НЕТ…Представляете. она с ребенком в чужом городе, далеко от дома, налички на руках нет, все на карте. а карты НЕТ….Она пробежалась по всем магазинам, где была накануне, несколько раз обыскала все вещи…карты нет…Позвонила домой и ей сказали номер телефона, по которому она заблокировала карту и обзвонила своих друзей….Жить  у моря еще неделю, билеты домой на руках, нужны только деньги. Деньги отправила подруга на карту ее дочери….Выход нашли……

многотык-тык-тык

А в какие ВЫ попадали ВНЕШТАТНЫЕ ситуации в отпуске? И как их решили?

свернуть

Психи.

 © Маша,45,Россия, Москва

  

 

 

   -Да она с ума сошла! - кричала тогда мама, - Она, что, не понимает, что из нее ТАМ дуру сделают?!!!

    Мама поседела в тот день. За пару минут. В общем-то глупо поседела, только на основании собственной фантазии.Это для меня еще один еще

 © Маша,45,Россия, Москва

  

 

 

   -Да она с ума сошла! - кричала тогда мама, - Она, что, не понимает, что из нее ТАМ дуру сделают?!!!

    Мама поседела в тот день. За пару минут. В общем-то глупо поседела, только на основании собственной фантазии.Это для меня еще один весомый довод, что в реале мало что случается плохого, это, в основном, случается в нашей голове...

    Но я не об этом сейчас.

    Дуру из бабушки в психбольнице не сделали, а напротив, выписали ее через неделю обследований с ворохом заключений, что бабушка абсолютно вменяема. Что помогло бабушке выиграть сложный суд. Так что совершенно зря мама седела...

  Психиатрическая лечебница- привычная для одних, для других - символ ужаса, а для кого-то просто работа...

  Один мой приятель, подверженный истерии, как-то попал туда в очередной раз.Но в такое, нормальное отделение, где лежат чисто по желанию, и откуда можно в любой момент уйти. Просто некоторым приятно там болеть, ощущать себя  таким, нервническим...

  Этого приятеля, по его словам, специально, как он считал, провели для каких-то анализов через отделение буйнопомешанных...Надо сказать, на него это произвело глубочайшее впечатление...

  -Да... надо задуматься, - говорил он,-...Ведь, не дай Бог, доведу себя до того, что окажусь там...Это ужас, ты представить себе этого не сможешь,что там творится...

   Из психбольницы, надо  сказать, он скоро выписался, и больше там никогда не лежал...

 

   Один раз к нам женщина приехала в таком состоянии...Наша знакомая ...За ней не уследили родственники, она села на поезд и двинула в столицу...Прежнюю тихую интеллигентку в ней узнать было нельзя. Для начала она привезла всем довольно странные подарки - рваные книги без страниц, тряпочки, мне досталась гнутая, видавшая виды, аллюминиевая ложка...Целыми днями она бессвязно говорила, и делала "композиции" - раскладывала на полу предметы  - газеты, открытки, безделушки, посуду в каком-то ей одной  ведомом порядке, долго думая,  точно художник, куда очередной предмет поставить...

   Отвозилась в больницу она сложно, не хотела ехать с санитарами...

   Через пару месяцев, однако, нам вернули ее совершенно нормальной. Она стала такой, какой мы знали ее прежде, и видно было, что немного стеснялась того своего поведеня...С этого времени я прониклась работой психиатров - я не могла даже представить, что когда-нибудь эта женщина станет вменяемой...как они это делают?

 

   Мужчины тоже сходят с ума...У подружки был сумасшедший дядя, который при очередном приближении болезни, начинал петь романсы..Громко. И много курил. И говорил фразы, которые нас в детстве очень смешили...Мог прийти и сказать громко "Ёлки-палки - лес пустой!" И уйти.

 

    Когда очередная наша старая знакомая совсем недавно стала проситься к нам ночевать, потому что у нее на балконе "поет казачий хор, на антресолях пытают девочек, а с брандмауэра и из унитаза стреляют враги" устроить ее лечиться оказалось гораздо труднее...Наша страна на то время подписала какую-то конвенцию о неприкосновенности психов, и надо было еще очень доказать что данный человек - болен...А поскольку наша знакомая стала слышать казачий хор уже на нашем балконе, и создавалась реальная ситуация, что она оттуда когда-нибудь взлетит "и не вверх, а вниз", мы это очень форсировали, нашли каких-то ее состоятельных родственников в Якутии и отправили лечиться туда бизнес - классом...Надо сказать, что вернулась она оттуда  через полгода также в здравом уме, и уже не боялась брандмауэров и унитазов...

 

  Трудно стало изолироваться от психов и изолировать их от себя.Как-то пришлось спасать дом-общежитие старушек. Там была одна дородная бабушка, которая ходила по комнатам с большим кухонным ножом, обвиняла божьих одуванчиков в пособничестве инопланетянам и обещала их за то зарезать..."Ну чего вы хотите - она же никого еще не зарезала?" - сказали мне тогда в милиции..

 

   Что еще?... Когда ты умер, мне было почти невозможно это пережить...И я решила сдаться в психбольницу. Собрала даже вещи и поехала... Мне хотелось, чтобы мне наставили там уколов,  обкормили таблетками - так, чтобы я прекратила думать и чувствовать, так чтобы просто по-животному безучастно наблюдала бы мир, чтобы страшная боль внутри меня исчезла бы, дав мне хоть ненадолго отдохнуть от нее...или вообще забыться навсегда...

   Я дошла до розовых ворот (почему-то забор психбольницы у нас крашен в шизофренический розовый цвет) и, дотронувшись до калитки, вдруг сказала себе :"Нет. Я справлюсь сама!Я смогу! Я переживу!"

   Я повернула и поплелась вдоль поросячьего заборчика обратно. Жить. 

   Я смогла!..

 

свернуть

В уединении

С ужасом обнаруживаю, что пошёл четвёртый год, как я живу без мамы. Не советуюсь с ней, не звоню, не слышу её голоса, не вижу её. Несколько раз по дурочке звонила ей, конечно. Но никто не ответил. Как раз перед психушкой. У меня пик какой-то был отчаянья. Даже не знаю, играл еще

С ужасом обнаруживаю, что пошёл четвёртый год, как я живу без мамы. Не советуюсь с ней, не звоню, не слышу её голоса, не вижу её. Несколько раз по дурочке звонила ей, конечно. Но никто не ответил. Как раз перед психушкой. У меня пик какой-то был отчаянья. Даже не знаю, играл ли Славик тогда какую-то роль вообще? Скорее всего да. Но тема не про него. 

*

Так-то ещё терпимо. А вот когда что-то случается. В больницу, например, по скорой попадаешь. Не то страшит, что в больницу попадаешь, а то, что сказать это НЕКОМУ.  Ну, попала в больницу, а посоветоваться не с кем, кроме как с собой. Соглашаться на операцию, или нет? НУ НЕ С КЕМ ! Не с кем, потому, что действительно НЕ С КЕМ! Вот с мамой я бы посоветовалась. Мама бы стояла возле двери, пока бы мне там общий наркоз вводили, а потом бы дежурила возле меня.

*

Во всяком случае, наутро можно было бы позвонить ей и сказать, как было страшно, или как хреново сейчас. Можно, конечно, позвонить ещё кому-то и сказать тоже самое, но смысла нет. ЭТО НЕ ТО.  А я не привыкла все сама проживать, я привыкла сообща, с мамой советоваться. А она - со мной.  И это самый лютый пи*дец, конечно. (sorry)

*

Дома-то ещё ничего. А вот когда где-то. Экстрим какой-то. У меня ступор. Я понимаю, что мне надо с мамой поделиться, а мамы нет. Ну и копится это всё, копится. Вид становится у меня, наверное, потерянный. Плакать хочется. Единственное, что утешает в такие моменты, - пойти уединиться и покурить сигарету.

*

Всплакнуть.

*

А чё ещё делать?

*

В Славике искала опору, бл*ть.. не нашла!

*

Сижу у брата, когда Максиму было 40 дней, ну и другие сидят, друзья его, мама его. Одна обнаружившаяся родственница 23-х лет водки выпила и уснула сразу. Это уже после кафе. Сидим. А Олег поставил кроссовки Максима на балконе и каждое утро на них смотрит. Друг его говорит банальные фразы: "убери, мол", " надо дальше жить, жизнь продолжается".

*.

Бл*ть, ну как можно такую банальщину говорить по живому ? На 40 дней. Жизнь у него видете ли, продолжается.

*

- Да замолчите Вы ! - сказала я. Ну не сейчас же. Лет через пять скажете, блин, что жизнь продолжается. Какая жизнь, бл*ть у отца, после такого? Он всю жизнь с Максимом нянчился. "шапку надень, а то холодно", "много не пей", и так далее. И тому подобное.

*

Я уже привыкла вроде всё сама да сама переживать. Все события. А бывает, всё-таки остро так не хватает материнской поддержки. В других её искала - не нашла. Зря искала. В момент такой острой нехватки чувствуешь себя полной дурой. И словно в чём-то виноватой. Даже в том, что захворала.

*

Идиоткой себя чувствуешь. Вот высказаться бы, поделиться, и кажется, даже болезнь бы сразу прошла! А сколько раз так было!  При маминой жизни. А без неё у меня семеро в санках.

*

А вот Максим, походу, не имел привычки делиться с родителями, что ли. Или не всем делился. Иначе, как он мог такое удумать?

*

Совершенно идиотское ощущение, когда нет возможности сказать матери, что ты не знаешь, как поступить, и вообще растеряна, как тебе быть. Как лечиться вообще, или уже на всё махнуть рукой? Или операцию сделать?

*

Я просто знаю, что мама бы сказала единственно правильный для меня выход, решение. А без её совета я как потеряшка. Хожу, и меня парализует от страха. А потом слезы как прорвутся. Думаю, а чем я виновата-то?

*

В больнице уходила за территорию, в частный сектор, и курила там по одной сигарете. Думала, в уединении. В уединении, вроде как с мамой наедине.

свернуть

О НАБОЛЕВШЕМ СО СМЕХОМ...

Почти все мы побывали в родильных домах и со всеми там приключались курьёзы... предлагаю в этом посте поделиться своими историями, может быть анекдотами... вот одна реальная история из дневника Олега, 38... Дело было лет 10 назад. Я был тогда в ординатуре в одном иституте (по профессии я - врач акушер-гинеколог). еще
Почти все мы побывали в родильных домах и со всеми там приключались курьёзы... предлагаю в этом посте поделиться своими историями, может быть анекдотами... вот одна реальная история из дневника Олега, 38... Дело было лет 10 назад. Я был тогда в ординатуре в одном иституте (по профессии я - врач акушер-гинеколог). И вот однажды ночью, пробегая по родильному отделению, обращаю внимание на женщину, лежащую после родов на каталке. Только метров через пять до меня доходит, что в этой в общем-то привычной картине присутствует что-то необычное.Затормозив, возвращаюсь обратно и замечаю, что на лбу у этой женщины лежит резиновая грелочка со льдом. Вежливо так интересуюсь - не плохо ли она себя чувствует, не болит ли у нее головушка и, вообще, за каким хреном она взгромоздила на себя все это. Нет, доктор, отвечает, мне очень хорошо, а это мне дала сестра и сказала, чтоб я положила себе на лобок... свернуть

Дела больничные

как и обещала, расскажу о делах больничных. 

Ниже есть пост о моем переломе.

Итак, шестое апреля. 







Меня доставили в больницу, переложили на каталку, и повезли на первичный осмотр.

Несколько часов на прогулке дали о себе знать, и мой мочевой пузырь держался из последних сил.

- Где у еще

как и обещала, расскажу о делах больничных. 

Ниже есть пост о моем переломе.

Итак, шестое апреля. 







Меня доставили в больницу, переложили на каталку, и повезли на первичный осмотр.

Несколько часов на прогулке дали о себе знать, и мой мочевой пузырь держался из последних сил.

- Где у вас тут сливочная? - спросила я санитарку, - сейчас аквариум расплескаю.

Завезла меня тетенька в закуток, похожий на рабочую каморку уборщицы, сунула судно между ног, и смотрит, ждет.

Несмотря на дикое желание взорваться фонтанирующей струёй мочи, сделать это было не так то просто.

Все таки стыдливость во мне еще осталась.

И только когда я запела песенку с голубого ручейка, тогда и потеклооооооо.....

Доктор, молодой мужчина, лет тридцати, направил на рентген.

Откачали кровь из колена, наложили гипс.

Нужно было упереться сломаной ногой в живот доктору, чтобы гипс хорошеньчко уселся на ногу, и мне казалось, что живот у врача, как раскаленная лава.

Конечно, я пошутила на эту тему. 

Поржали.

Правда, когда он рассказал, какой перелом я словила, было не до смеха.

Доставили в палату.

Продолжение в комментах.

свернуть

Последний Звонок (В продолжение первого)

 

До последнего звонка оставалось меньше недели. Я брёл по улице, размышляя о превратностях судьбы и как мне жить дальше. Внезапная острая боль пронзила мой организм. Боль брала своё начало внизу живота и распространялась по всей его поверхности, а так же вглубь и вширь и наискосок. Я остановился и еще

 

До последнего звонка оставалось меньше недели. Я брёл по улице, размышляя о превратностях судьбы и как мне жить дальше. Внезапная острая боль пронзила мой организм. Боль брала своё начало внизу живота и распространялась по всей его поверхности, а так же вглубь и вширь и наискосок. Я остановился и стал глубоко дышать, как учили. Вскоре она прошла, и я продолжил своё путешествие в столовую. Я любил обедать в столовой, хотя сейчас понимаю, что мама и папа отлично готовили.

 

Но многие меня поймут почему: ведь их дети тоже предпочитают жевать всякую дрянь в гламурных пакетиках и запивать это шило бурдой, светящейся ночью в желудке их чадушек, взамен неземных вкуснот, коими их потчуют горячо любящие родители. Сей феномен объясняется просто, но я отвлёкся по обыкновению и продолжаю.

 

Зайдя в столовую, я за каких-то 70 копеек набил свой пустющий желудок половинкой борща, двумя свиными котлетами с мою ладонь, картофельным пюре, политым каким-то соусом. Пирожок с капустой или яблоками вкупе с не-помню-каким-напитком, дали в достатке энергию моему растущему, молодому организму.

 

Улыбаясь словно кот, нажравшийся, украденной сметаны у нерадивой хозяйки, я направил свои стопы домой. Путь мой был долог, хотя и не изобиловал опасностями. Всепоглощающая боль вцепилась спрутом в мои внутренности. Болело всё от горла до мужского естества. Еле передвигая ноги я всё же доплёлся до родных пенатов, и составил устную жалобу на столовскую пищу родимой мамочке. Она не стала лукавить и мудро предложила полакомиться Ношпой, коей в её запасах было неограниченное количество. Она считала сиё лекарство чуть ли не панацеей от всех болезней.

 

Надо отдать должное её мудрости боль прошла. Но ночью вспыхнула с новой силой. На сей раз адский огонь решил пожрать мои внутренности. Встать я не мог и постучал в стенку родительской спальни. Папа со сна попутал стрелы и бросился открывать входную дверь, совершенно забыв о том, что электричество у нас есть и звонок работает прекрасно. Возвращаясь под тёплые покровы одеяла, он был остановлен подле моей двери стенаниями и охаахами умирающего. Вскоре все были на ногах и соседи тоже, у нас не было телефона. Вызвав скорою все приготовились ждать. Накормленный вновь ношпой, я вскоре уснул.

 

Скорая приехала по не обыкновению быстро – в 8 утра (примерно через 6 часов). Надо отдать должное, пункт, откуда они отправлялись, находился всего в квартале от нас. Дома я был один и загрузившись в авто через минуту был там. А до последнего звонка оставалось на день меньше.

 

Рассмотрев мою кровь и так и этак, женщина в белом халате сделала заявление, что мои лейкоциты превысили мысленные и не мысленные пределы. Последние её слова были: «На стол! И немедленно». Ваш покорный слуга, почувствовав себя овощем или шматком мяса, годным лишь для приготовления какого-нибудь блюда поплёлся в сопровождении двух сочувствующих «на стол».

 

Помыв и почистив овощ от ненужных волос, болезный был водружен на стол. Где его стали пластать на предмет удаления аппендикса. Пока меня резали, я им рассказывал анеки и побасёнки из своей жизни. Хирургица и её ассистентки укатывались от смеха. Наконец ей это надоело и она сказала, что усыпит меня, если я не замолчу: «Юра ты мешаешь мне работать. Если я тебе ненароком отпластаю что-нибудь важное для твоей мужской сущности, ты же не будешь рад этому?» Тут же заткнувшись, я стал ожидать завершения операции. Внезапно мне стало плохо и захотелось вырвать из своих недр все остатки ещё не переваренной пищи.

 

-- Куда! – взвизгнула хирург, - перестань создавать позывы к рвоте, он убегает от меня. Дыши глубже и поверни голову.

Мне было вдомёк, что он - это аппендикс и куда он убегает. Поэтому я стал дышать глубже. Почувствовав внезапную боль, я понял, что лишаюсь  частички своего тела. Может быть и дорогой мне. Ведь недаром матушка природа позаботилась о его создании. Для чего-то же он нужен? Впрочем, я знал для чего.

 

-- Ну, скоро, уже? - Поинтересовался оперируемый.

-- Уже зашиваем, - усмехнулась хирург.

Закончив операцию, они куда-то удались, бросив меня на произвол судьбы. Прошло, наверное, минут 20, пока замёрзший почти до околения, решившись на нечеловеческий подвиг, полумёртвый герой, собрав все силы, трясясь от холода, как новогодняя селёдка, вынутая только что из проруби, стал осторожненько слезать со стола. До пола оставалось каких-то пол спичечных коробка, но трусливое создание не могло спрыгнуть. Решив сосчитать до десяти, и будь, что будет, ярый нарушитель режима содержания в больнице, начал отсчёт. На пятой цифре дверь в операционную распахнулась, и в неё впорхнуло небесное создание.

 

Полы её белого халата были похожи на ангельские крылья. Милая головка обрамлённая короткой стрижкой, заставило моё сердце сбиваться с такта. Когда она приблизилась настолько, что я смог бы потонуть в её глазах… я и потонул. Её прелестный ротик… стал изрыгать проклятия:

-- Больной! Как не стыдно! Вы только  что после операции. Сейчас же ложитесь! У Вас постельный режим. Куда вы собрались?

-- Никуда. Здесь так холодно, - выстукивая зубами чечётку, признался я, - я подумал, что про меня забыли…

-- В операционной и должно быть холодно, - пояснила прелестница, - для лучшей свёртываемости крови.

Взяв своей нежной ручкой мою грубую мужскую ногу, он помогла мне вновь  принять горизонтальное положение.

 

-- Галя, - сказало второе небесное создание, вторгаясь в прохладные чертоги, - в какую палату его везти?

-- В 6-ю, - упредив Галю, любуюсь златокудростью прически незнакомки, сказал я.

Вынырнув из кареносности Галиных глаз, я погрузился в пучины морских глубин Любочкиных (в последствии под пытками, она призналась мне, как её зовут).

-- Он прав, - листая свои записки, подтвердила Галя, а как ты догадался?

-- Чехова читать надо, - усмехнулся ваш покорный слуга.

Поняв о чём я, подруги рассмеялись.

 

В палате Галя, оказавшись от своих обязанностей, нежно перекладывать больного с каталки на кровать, предложила мне сделать это самому. Я отказался, уповая на то, что только что после операции, на самом деле вожделея нежных прикосновений сладких женских ручек.

 

-- Я же застала тебя, когда ты порывался сбежать, - возмутилась кареглазая девчушка,  - а сейчас придумываешь причины.

-- Как тебя зовут? - Оставляя без внимания вопрос, обратился я к голубоглазой блондинке.

-- Вам необязательно это знать, - чуть грубовато ответила та.

-- Тогда делайте свою работу сами, - усмехнулся я.

-- Это шантаж! – зарделась Люба, а если скажу, сами слезете?

-- Сначала скажи…

-- Люба, - ответила медсестра.

-- Очень приятно, Юра. А теперь перекладывайте меня.

-- Обманщик! – возмутилось белокурое создание.

-- Разве? – сделав трагикомичное лицо, - сказал обманщик, - Принцесса, вы, посмели оскорбить меня в моих лучших чувствах. Я никого и никогда не обманывал. Перед Вами самый честнейший человек в СССР!

 

Им ничего не осталось, как переложить меня на постель. При этом они ухахатывались. Ухахатывались вместе с ними и все присутствующие в палате.

 

Быстро перезнакомившись со всеми однопалатниками, я погрузился в лечебный сон. Любочка разбудила меня, возжелал взглянуть на мою попу, держа в руках здоровенный шприц с огроменной иглой куба на два, заполненный наполовину. Я очень сильно застеснялся и предложил ей поставить в плечо.

-- В плечо будет больней, - пообещала она.

Но это было ничто по сравнению с внезапно возникшей стыдливостью. Обнажив руку почти до шеи, я со страхом приготовился к экзекуции. Желтоватые локоны нежно погладили мне щёку и девушка отстранилась.

-- А укол? – поинтересовался я

-- Уже, - ответила прелестница.

-- Я должен сделать заявление, - взяв за руку, порывавшуюся подойти к другому больному сестричку, сказал больной.

 

-- Ну, сделай, - приготовилась выслушать практикантка мед училища.

-- В моей жизни было много неудач. В детстве я часто болел, меня нещадно кололи всевозможными лекарствами денно и нощно. Это было больно. Но я терпеливо переносил тяготы и лишения, прекрасно осознавая, что делалось это во благо моего здоровья.

-- И что? – ничего не поняв из вышеизложенного, заинтриговалась Любочка.

-- Ты лучшая из лучших! Уколодельщиц, встреченных мною на пути моей многострадальной жизни… Поставь ещё! Я всё рано ничего не почувствовал.

 

Вошедшей подруге представилась картина державшихся за швы больных, умирающих от смеха и сокурсницы пресловутого мед училища, утиравшую непроизвольные слёзы смеха.

-- Ты что! - Возмутилась Галя, - больным нельзя смеяться! У них же швы разойдутся!

-- Ой! Это всё он, - перстоуказуя на нарушителя постельного режима, продала меня с потрохами моя будущая избранница моих мечтаний. От другой я тоже отказался, признав в ней злючку.

 

Исколов всех, кому это было назначено, надзирательницы покинули нашу обитель. Вознамерившись оглядеть окрестности и ознакомиться с его обитателями (в основном обитательницами), я стал собираться. В ногах у меня лежала пижама, кою я с трудом натянул на своё тщедушное тело одной рукой. Другой я поддерживал шов, беспокоясь, чтобы он не разошёлся.

-- Ты куда? – поинтересовался Сергей парень лет 28-ми, - нельзя же в первый день.

-- В туалет, - гордо ответил я, - и ещё курить охота.

-- Смотри, попадёшься, тебя выпишут за нарушение режима. У тебя же утка есть под кроватью?

-- А курить? За курение в палате точно выпишут.

-- Ну, дело твоё…

 

Осторожно выбравшись в коридор, я отправился налево по длиннющему коридору хирургического отделения. Ведь я был левшой. Каково же было моё удивление лицезреть полуфутовую букву «Ж» на вожделенной двери в конце тоннеля.

-- А где мужской? – поинтересовался я у пожилой женщины лет за 40, выходившей из заветной двери.

-- В конце того коридора, - ответила она, показывая на удвоенное расстояние, с таким трудом преодолённого мной.

 

Мне стало горько и обидно за свою несуразность и тупоголовость. Ведь за время моего странствия, многие путники попадались мне навстречу или обгоняли меня. Нет бы, спросить? И тут до меня дошло. Будь это девица моего возраста или чуть старше, младше, я бы обязательно спросил. Впрочем, нет. Природная стеснительность не позволила бы мне этого сделать. Так думал молодой повеса… Медленно бредя по длиннющему коридору.

 

Наконец цель была достигнута. Войдя в курилку, я стрельнул у кого-то сигарету. Сделав всего три затяжки, вдруг почувствовал, как под швом, что-то стало прыгать и стучаться в живот. Будто я был роженицей на сносях, и ребёнок пинается ножкой. Скорее всего, в те младые годы у меня не могло быть таких мыслей, но я сильно испугался. Однако вскоре всё прошло и, докурив сигарету, я отправился в обратный путь.

 

Навстречу мне бежало чёрнокудрое создание, пылая гневом. Поняв, что пойман с поличным, я решил притвориться смертельно больным и всецело готовым грохнуться в обморок. Подставив своё женственное плечо, вероятно возомнив себя санитаркой, Галя решила вынести из боя раненого, возможно ценою своей жизни. Шествовать приобняв приятную во всех отношениях девушку было не только удобно, но и доставляло мне несказанное удовольствие. Дойдя до своей обители, я выразил ей благодарность и надежды, что и впредь она будет меня сопровождать в такой далёкий путь.

-- Вот ещё! – фыркнула фурия, - скажи спасибо, что не расскажу старшей, а то тебе попадёт.

-- Спасибо! – сказал раненый и раскланявшись вошёл в свою обитель.

 

 

День второй.

 

Света. Это рыжеволосое создание было прямой противоположностью своим подругам. На второй день они затащили её ко мне в палату на предмет познакомить с нарушителем спокойствия. Я отличался природной скромностью, как уже писал выше. Вся моя жизнь сводилась именно к тому, чтобы победить, перебороть, дать ей под дых. Но для этого нужна была подготовка. Пусть длиною в секунду.

 

В тот раз я не был готов. Я не потонул в её огромных глазах похожих на две смородины. Я не запутался в шёлке её волос. Её высокая грудь, хоть и вызывала во мне определённые желания, но ничего комплиментарного или чиюшного я сказать не мог. Скромность ухватила меня за горло, она зажала мне рот и не позволяла смотреть туда куда хотелось. Кажется кровь, теперь уже не богатая эритроцитами, отливала от моего лица, заставляя праздновать труса. Я праздновал.

 

-- Юра Привет! – завихрились в палату три девицы, - познакомься это Света, сказала Галя.

-- Мы ей смену сдаём, теперь она заступает на сутки.

-- Мне очень приятно, - выдавливая из себя дежурную фразу, представился школьник, протягивая девице ладонь.

-- Больной! – загневилась Светлана, - где вас обучала манерам? Разве вам не известно, что первой руку должна подавать женщина?

Она не подала мне руки. Я быстро спрятал свою и, кажется, покраснел. Во всяком случае, подруги рассмеялись. Дверь закрывалась за ними, но я услышал обрывки их разговора. Помню, они говорили: «Будь с ним по строже. Он такой нахал…»

-- Тебе, Юра, эта девушка не по зубам. Даже не пытайся, - сказал воин, доставленный сюда прямо с учений...

 

Я немного отвлекусь. Люди в палате менялись каждый день. Одних выписывали, других привозили сразу после операции. Возраст значения не имел. Один пацан, третьеклассник был привезён спящим. Вероятно, ему делали операцию под наркозом. Через какое-то время он проснулся, стащил с себя майку и тут же уснул. Проснувшись окончательно, первыми его словами были, кто его раздел. Я долго и нудно убеждал его, что это сделал он сам. Согласившись, со мной, мне показалось, что он всё же не поверил. Я думаю, таковы были последствия наркоза.

 

Один мужчина за 40 был доставлен поздно вечером. Он рассказывал свою историю, что здесь временно и операцию ему делать не будут. У него полипы в кишечнике. Его отвезут в Академ по знакомству и там будут делать операцию. Или выведут кишку сбоку, или ещё что. Я всегда был одарённым ребёнком и интересовался всем и вся. Когда мужчина вышел покурить, я рассказал сопалатникам, что у него никакие не полипы, а рак. И пояснил, чем это чревато.

-- Не вздумай сказать ему об этом! – попросил воин.

 

-- Что я маленький что ли? - Возмутился я. Но это было потом…

 

Я вышел из палаты и уселся на стул в коридоре. Я внимательно наблюдал за той, которая мне не по зубам. Света вытанцовывала эротический танец перед женатым мужчиной лет тридцати. Она прекрасно знала, что тот женат. Его половинка, буквально 5 минут назад покинула домик страданий и скорби, принеся супругу увесистый пакет с жирами и витаминами.

 

Я залюбовался её танцем. То она скрещивала ноги и, чуть склонив голову  внимательно выслушивала мужчину навешивающего лапшу ей на уши. То гордо распрямлялась, чуть выставив ногу вперёд и встряхивая своей рыжекудростью, как бы символизируя стряхивание невидимых спагетти. Это был урок. Урок для меня поведения самки, вожделеющей самца. В животном мире перья распушают самцы. Люди тоже относятся к животным. Но красивятся и блескучат женщины. Света павлинилась перед мужчиной, прекрасно понимая, что ей тут не обломится жирного кусочка. Тогда быстро закончив свой танец, она направилась к более молодому парню примерно её возраста, восседавшего перед кабинетом врача почти напротив меня, в ожидании своей участи.

 

По всему было видно, что парню было не до любовных игрищ, поэтому женщина, получив якобы интересные для неё ответы профланировала в мою сторону, видя во мне мягкую, как сливочное масло, жертву. Она не ошибалась. Если в Гале и Любочке я видел своих потенциальных пассий, мечтая о том, что привожу одну из них к себе в дом и делаю заявление, приводящее моих родных в пред инфарктное состояние. Де это моя будущая супружница, мы собираемся вскорости закольцевать свой брак и нарожать им кучу детишек, дабы им было с кем нянчится и всё такое и в том же духе.

 

Свету я представлял в ином качестве. Я просто хотел её. Как хочет самец самку. Но она давала к этому повод. Она крутопопилась, грудастилась, облизывала языком губы, при этом вылупляясь своими смородинами туда, куда обычно стесняются смотреть. Самка вытанцовывала своими прелестными ножками тот танец любви, который в животном мире присущ самцам. Она, то широко их расставляла, как бы говоря: «Возьми меня! Я вся твоя!». То скрещивала их, будто она не такая, а ждёт трамвая.

 

И эта сирена, притулив свою прекрасную попу рядом, решив намазать маслом свою краюшку хлеба, закинула крючок, задарив мне одну из своих соблазнительных улыбок, ожидая от меня начала разговора. Рыбка уже трепыхалась на крючке, пытаясь оттолкнуть от себя вкусненького червячка. Но мой рот сам открылся и пружинки заставили трепетать мой язык, издавая акустические колебания.

 

-- Прекрасно танцуешь, - чуть съязвил я, надеясь на непонимание рыбачки.

Но она поняла.

-- Заметил? Понравилось?

-- Хотел бы я, чтобы ты так предо мной станцевала. Я-то не женат.

-- Маленький, мой. Давай-ка я дам тебе лучше шоколадную конфетку? Хочешь?

-- Конечно, хочу, - сказал я, взяв её за руку, повёл в сестринскую.

Зайдя в кабинет, Света демонстративно заперла дверь. Затем она открыла холодильник, и сильно нагнувшись, так что халатик задрался чуть не до пояса, продемонстрировала свою прелестную попочку, обутую в белоснежное бельё. Несколько раз, потанцевав булочками, она выпрямилась; в её руке была шоколадная конфета.

 

-- А почему только одна?

-- Я надеюсь, ты поделишься со мной?

 Я поделился. Затем взял её за плечи и стал осторожно притягивать к себе, приоткрыв рот. Бестия, полузакрыв глаза, полуоткрыла рот, как бы страстно желая поцелуя. Но когда оставалось всего ничего, гарпия широко открыла глаза и  оттолкнула меня.

-- Ты ведь хотел конфетку? Получил?

-- Получил, - погрустнел я, прекрасно понимая, что она намазала масло на свою краюшку и с удовольствием съела её.

Открыв дверь, она сделала приглашающий жест рукой: «Только после вас, Милорд»

 

День четвёртый.

 

Вновь дежурила Света. Она не выспалась. В надежде, что наверстает это на следующие сутки. Но судьбе было угодно поступить иначе. К тому же ей пообещали побольше заплатить. Войдя к нам в палату. Она бесцеремонно уселась ко мне на кровать и, взяв мою руку в свою, стала её поглаживать, иногда нежно царапая коготками.

-- Слышишь, как кричит?

Я слышал. Это кричала женщина от боли. У неё что-то там было с печенью. Наркотики уже не брали её. Она очень громко стонала, не переставая уже несколько часов.

-- Женщины  в её палате просто сходят с ума. Мы перевели, сколько могли в другие палаты, а боксы, как назло, все забиты… Мне её так жалко. Но она не даёт никому спать. Что мне делать?

-- Свет, я не знаю. Я рад бы помочь но, правда, не знаю.

-- А поможешь? Я прошу тебя, - она заглянула мне прямо в глаза. Моля о помощи.

-- Но как? – ничего не понимая, спросил я.

-- Отвлеки её, их, развлеки их. Ты же можешь. Я ведь знаю, ты мастерски рассказываешь разные истории…

-- Хорошо, - перебивая сестру, попытался я встать.

Она взяла меня под руку и повела в ординаторскую. Я сказал ей, что мне нужны карты. Игральные карты. Там она быстро выпросила колоду для благого дела, и мы прошествовали в палату, которая была через три от нашей.

-- Постой! - Уже возле двери, ведущей в покои, откуда раздавались душераздирающие звуки, остановил её будущий создатель тишины, - вдруг они не готовы?

-- Не готовы к чему? – не поняла моя подруга.

-- Ну вдруг они там раздеты или ещё чего. Они же не ходящие…

-- Вот я дура! – чуть не хлопая себя по лбу, призналась Света, - я сплю на ходу, не подумала.

Исчезнув за дверью на несколько минут, вернувшись она сказала мне, что теперь все готовы.

 

Я переступил порог и тут же достав колоду карт, произнёс вступительную речь: «Дорогие женщины и прекрасные девушки Судьбе было угодно подарить вам незабываемый вечер… в моём лице». Как только я произнёс, эти слова она затихла. Чёрт меня побери! Она перестала стонать. Совсем перестала. Её взгляд приобрёл осмысленное выражение, и она со вниманием смотрела на меня. Все смотрели.

 

Я стал показывать нехитрые фокусы. Я их знал чуть менее десятка. Но главное было не в этом. Главное было как их подать. Я был в ударе и трещал без умолку. Они смеялись, все смеялись. Даже та, которая несколько минут назад дико вопила от боли. После фокусов с картами, я стал рассказывать истории, кои произошли со мной и прочитанными из книг. Я был ими забит до отказа и мог тараторить, прохаживаясь между кроватями, пока язык не отвалится. Но к счастью он был у меня на пружинках. Но настал момент, когда одна из женщин намекнула, что им нужно в туалет. Но если я загляну через часок, то они будут мне бесконечно рады.

 

Выйдя из палаты, я попал в объятия Светы, которая периодически подходила к двери и прислушивалась к моим историям. Крепко и в тоже время нежно она, расцеловав меня, прошептав на ушко: «Проси что хочешь!».

-- Так, таки и всё? - Усмехнулся уже не масло, а кусок копчёной колбасы.

-- Всё, что пожелаешь, - глядя мне прямо в глаза одними губами прошептала женщина.

-- А мне ничего от тебя не надо, - солгал я , - то что я хотел, я получил… Теперь я знаю вкус твоих губ…

Она игриво улыбнулась и, погладив моё плечо, медленно скрестила ноги, чуть опустив при этом голову.  Поняв, что если не остановлю это, со мной случится конфуз, быстро ретировался в свою палату. Завидев счастливые лица сопалатников, мне стало интересно в чём дело. «Наслаждаемся тишиной», - был ответ.

-- Чем ты их там взял, боец? – поинтересовался воин.

-- Показывал фокусы с картами и рассказывал разные истории.

-- Я тоже хочу разные истории, - заканючил школьник.

-- Я им обещал через часок продолжить, а вечером расскажу здесь.

 

Но через часок не вышло, у них начались процедуры, еда и прочее.

Света явилась за мной в девятом часу. Вечерело. Я вошёл в палату к женщинам и, спросив на чём остановился, продолжил рассказ, но уже не так резво. Потому что вечерело основательно. Внезапно одна из женщин приложила палец к губам и показала рукой, что та уснула. Наконец уснула, невзирая на сильную боль за много ночей. Тогда я, тихохонько пятясь задом, покинул женский монастырь.

 

За столом дежурной сестры, откровенно клевая носом сидела Света. Её красноглазие и безумный взгляд, говорили о том, что бессонные ночи не прошли для неё даром, оставалось совсем немного, и она сломается. Взяв предписания, внимательно ознакомившись с ними, я узнал, что предстоит ей выполнить этой ночью. Кому-то таблетки, кому-то измерить температуру поменять лекарство в  капельнице и т.д. и  т.п. Обычная сестринская рутина.

-- Иди спать. Я всё сделаю, - пообещал я.

-- Как же! Лечу, спотыкаюсь. Главный здесь. В 10 за ним должны заехать на машине. Может, тогда покемарю.

-- Зайдёшь за мной, когда отчалит, - сказал предложивший свою помощь, нежно погладив её плечо.

 

В палате никто не спал, они приготовились слушать истории о странствиях, битвах, сражениях и пиратах. Если женщинам, я повествовал о влюблённом в Кармен и письмах к незнакомке, то мужскую обитель больше интересовали приключения землянина, попавшего на Гриаду. В 11 ночи. Пришла Света. Все уже спали, я рассказывал только школьнику, сонно хлопающего осоловелыми глазами. Она умоляюще взглянула на меня и ничего не сказав вышла, тихонько притворив за собой дверь.

 

Быстро одевшись, я прошествовал к её столу.

-- Всё иди спать, я подежурю за тебя. Я всё сделаю за тебя: раздам лекарства в положенное время, запишу температуру и поменяю бутылки на капельницах.

-- А уколы?

-- Я тебя разбужу, ты поставишь, а потом продолжишь…

-- Спасибо Юрочка. Ты настоящий друг! Только я буду спать здесь. Вдруг, кто придёт?

 Сказав это, она положила свою милую головку на руки и тут же уснула. Через час я быстро натянул белый халат, пробежался по палатам, роздал лекарства и вернулся. В одной из палат я выпросил на ночь книгу, кою усевшись на стул возле Светы, стал в упоении читать. К несчастью – это был роман. В нём описывалась любовь к недосягаемой женщине. Моя женщина была досягаема. Стоило только протянуть руку. Я протянул…

Я сделал то о чём мечтал герой того романа – осторожно погладил её прекрасные волосы, едва касаясь рукой. Затем я приблизился к ней и вновь погладил, наслаждаясь их ароматом. Потом мне стало стыдно, я воспользовался её беспомощностью. Внезапно она заговорила сонным голосом: «Юрочка погладь ещё. Так приятно! А я посплю…»

 

Я погладил и не один раз. Осторожно едва касаясь, я утонул лицом в её волосах. Это было так приятно, что я возбудился. Но теперь мне было всё равно. Ведь все спали, никто ничего не видел, даже предмет моего обожания.

 Я вновь принялся за чтение, ожидая повторной просьбы, но она по видимому погрузилась в глубокий сон, всецело доверившись мне. Я не оправдал её доверия. Примерно во втором часу ночи, уже более не могущий терпеть я осторожно дотронулся до её грудей нависших как два маленьких арбузика из распахнутого халата. Осторожно раздвинув халат, я стал осторожно гладить, боясь, что она проснётся. Стоило мне замешкаться на несколько секунд, как она сказала: «Погладь ещё! Так приятно. А я претворюсь, что сплю».

 

Я тут же выполнил её просьбу, уже не таясь. Внезапно она привстала, развернувшись ко мне. Я тут же убрал руки.

-- Ну что же ты? Мальчик мой. Я ведь тебе разрешила.

Я вновь принялся услаждать её и себя, уже обнажив два нежных цветка. Стоило мне только прикоснуться к ним губами, как мной овладела неподдельная страсть. Кажется меня начала бить любовная трясучка. Быстро сообразив, что со мной твориться, она сильно перепугалась:

-- Юрочка, Юрочка, милый мой. Нам же нельзя! Быстро закрыв одеждой, то, что уже почти принадлежало мне, сказала она.

-- Но почему? Ты же обещала: «Всё что захочешь».

-- Я сказала не подумав, - расстроилась соблазнительница. У тебя от этого все швы разойдутся… А мне сегодня нельзя. По женским причинам… Ну, ты понимаешь?

-- Понимаю, - сильно огорчился я.

 

Продолжение на Прозе.ру. Мамба целиком не пускает. Ограничение в знаках.

свернуть

Поиск не доступен потому что вы отключили «участие анкеты в поиске». Чтобы снять ограничение необходимо

Сексуальные красотки проститутки Новосибирска у нас на сайте. Выбери самую лучшую девушку и отлично проведи свой интим досуг.
Курортные знакомства с индивидуалками Сочи. Проститутки на любой вкус и кошелек!
Выбери проститутку Сургута на свой вкус. Огромное количество предложений интим досуга города Сургута.
Секс форум России - Здесь обсуждаем девушек индивидуалок городов России. Отчеты ДОНов и много интересного...

Оплата услуги совершена

Услуга будет оказана в ближайшие несколько минут.
Понятно

Произошла ошибка

Перезагрузите страницу и повторите операцию через 5 минут
Понятно